Я уже как-то говорил, что Люся Гурченко – одна из немногих, чью смерть я принять не могу.
Думаю о ней, как о живой, чувствую ее живой. Любой ее фильм – теплый, любая фотография – теплая.
Сергей Сенин рассказывал, что в день смерти Люсе приснился сон, что она встала. И она, действительно, после нескольких месяцев обездвиженности из-за перелома шейки бедра, встала и сделала несколько шагов. И вот, через несколько часов после такой радостной победы – внезапный, трагический финал. Страшно.
Сложнее всего, конечно, Сергею, я вообще не знаю, как он живет эти пять лет и живет ли. Я бы не смог постоянно находится среди вещей человека, которого любил, где каждая мелочь, вплоть до бусинки, напоминает о нем.
Восхищаюсь Сережиным отношением ко всему, что связано с именем Люси. Преклоняюсь перед такой любовью. Вот яркий пример того, чего не бывает или бывает редко.
И никогда не умирает.
Свежие комментарии